igor (ico) wrote,
igor
ico

Глядя в зомбоящик на биохимиков из ВГТРК

Хочется вспомнить одну историю.

Писатели умеют высказываться куда выразительнее, чем композиторы.
Юрий Карлович счел необходимым высказаться.
Это произошло в середине марта, на собрании писателей Москвы, где обсуждались статьи «Правды», направленные против Шостаковича.
Как утверждали собратья по перу, Олеша не был меломаном, но знал музыку (Никулин Лев. Указ. соч. С. 68). Кроме того, Шостакович был близким другом Олеши.

Цитаты из речи Олеши здесь и далее см.:
Великое народное искусство. Из речи тов. Ю. Олеши //
Лит. газета. 1936, № 17, 20 марта.

Должен признаться, что когда я прочел статью «Сумбур вместо музыки», я растерялся. Первым ощущением был протест. Я подумал: это неверно. Шостаковича ругать нельзя. Шостакович — исключительное явление в нашем искусстве. Эта статья сильно ударила по моему сознанию. Музыка Шостаковича мне всегда нравилась.

[] Вдруг я читаю в газете «Правда», что опера Шостаковича есть «Сумбур вместо музыки». Это сказала «Правда». Как же мне быть со своим отношением к Шостаковичу? Статья, помещенная в «Правде», носит характер принципиальный, это мнение коллективное, значит: либо я ошибаюсь, либо ошибается «Правда». Легче всего было бы сказать себе: я не ошибаюсь, и отвергнуть для самого себя, внутри, мнение «Правды».

К чему бы это привело? К очень тяжелым психологическим последствиям.
У нас, товарищи, весь рисунок общественной жизни чрезвычайно сцеплен. У нас нет в жизни и деятельности государства самостоятельно растущих и развивающихся линий. Все части рисунка сцеплены, зависят друг от друга и подчинены одной линии. Эта линия есть забота и неусыпная, страстная мысль о пользе народа, о том, чтобы народу было хорошо. Если я не соглашусь с этой линией в каком-либо отрезке, то весь сложный рисунок жизни, о котором я думаю и пишу, для меня лично рухнет: мне должно перестать нравиться многое, что кажется мне таким обаятельным. Например, то, что молодой рабочий в одну ночь произвел переворот в деле добычи угля и стал всемирно знаменитым. Или то, что Литвинов ездит в Женеву и произносит речи, влияющие на судьбы Европы. Или то, что советские стрелки в состязании с американскими оказываются победителями, или то, что ответы Сталина Рой Говарду с восторженным уважением цитирует печать всего мира.
Если я в чем-либо не соглашусь со страной, то вся картина жизни должна для меня потускнеть, потому что все части, все детали этой картины связаны, возникают одна из другой, и ни одна не может быть порочной <…>
Если я не соглашусь со статьями «Правды» об искусстве, то я не имею права получать патриотическое удовольствие от восприятия этих превосходных вещей — от восприятия этого аромата новизны, победоносности, удачи, который мне так нравится и который говорит о том, что уже есть большой стиль советской жизни, стиль великой державы (Аплодисменты). И поэтому я соглашаюсь и говорю, что на этом отрезке, на отрезке искусства, партия, как и во всем, права (Аплодисменты). И с этих позиций я начинаю думать о музыке Шостаковича. Как и прежде, она мне продолжает нравиться. Но я вспоминаю: в некоторых местах она всегда мне казалась какой-то пренебрежительной (Аплодисменты). К кому пренебрежительной? Ко мне.
Этот человек очень одарен, очень обособлен и замкнут. Это видно во всем. В походке. В манере курить. В приподнятости плеч. Кто-то сказал, что Шостакович — это Моцарт.
Внешне гений может проявляться двояко: в лучезарности, как у Моцарта, и в пренебрежительной замкнутости, как у Шостаковича. Эта пренебрежительность к «черни» и рождает некоторые особенности музыки Шостаковича — те неясности, причуды, которые нужны только ему и которые принижают нас.
Вот причуды, которые рождаются из пренебрежительности, и названы в «Правде» сумбуром и кривлянием. Мелодия есть лучшее, что может извлечь художник из мира. Я выпрашиваю у Шостаковича мелодию, он ломает ее в угоду неизвестно чему, и меня это принижает. У нас совсем особая жизнь, и у нас видят правду (Аплодисменты).
Всё дело в том, что у нас единственное, из чего исходит мысль руководства, — есть мысль о народе. Интересы народа руководителям дороже, чем интересы того искусства, так называемого изысканного, рафинированного, которое нам иногда кажется милым и которое в конце концов является так или иначе отголоском упадка искусства Запада.

Товарищи, читая статьи в «Правде», я подумал о том, что под этими статьями подписался бы Лев Толстой (Аплодисменты). []
Страстная, неистовая любовь к народу, мысль о страданиях народа, которые надо прекратить, ненависть к богатым классам, к социальным несправедливостям, презрение к так называемым авторитетам, ко лжи — эти черты объединяют великого русского писателя с вождями нашей великой Ро­дины.


Аудитория поняла Олешу правильно: не зря же в стенограмме собрания после этих слов писателя значится: «Аплодисменты».

Олеша любит Шостаковича и восхищается им, но партия не любит Шостаковича, и Олеша внезапноТМ перестает любить Шостаковича и начнает возмущаться его творчеством.

цитаты по http://magazines.russ.ru/voplit/2006/2/il14.html

кстати.. Сталин презрительно относился к таким комплиментам. Принимая Михалкова и Эль-Регистана по случаю принятия их гимна, он спросил обоих: чего хотят? Михалков просил квартиру - и получил. Регистан благоговейно попросил подарить ему карандаш, исторический карандаш, которым вождь делал пометки в тексте гимна. Сталин с отвращением протянул ему стакан карандашей, мол - на, у меня много! - а когда осчастливленные вышли, Сталин воскликнул в адрес Регистана: «Как такой глупый человек мог написать гимн?!»

Роман Оруэлла с определением двоемыслия появился сильно позже, в 1949 году.

В 1939 году (через три года!) Шостакович стал профессором Ленинградской консерватории. В 1941 году он получает Сталинскую премию. Потом была Ленинградская симфония. И музыка к фильму «Падение Берлина». И еще много чего еще.
Что делать Юрию Олеше? Выступить в газете: «Я любил Шостаковича, но по указанию Партии разлюбил, но теперь партия назвала его выдающимся композитором, и я не могу упорствовать в своей неприязни к Шостаковичу, потому что это лишит меня патриотического удовольствия от такого произведения большого стиля великой державы, как фильм «Падение Берлина»?
Или провести остаток жизни в обнимку с бутылкой?

... колебался вместе с линией партии ...

Почему-то у меня ощущение, что алкогольную торговлю ждет большое будущее.

ps: а видео - вот оно: http://www.youtube.com/watch?v=PfgzOAQImFo Не надо ждать 9 часов вечера.
Правда, в нем, как и в эфире есть кусок из запрещенного к распространению материала (1944 Федерального список экстремистских материалов). ВГТРК за это никто пальцем не тронет, а вот с ютуба могут снести.

upd: Кашин снова крут: http://www.colta.ru/articles/media/2079 http://archive.is/1vCDG
Tags: tv, политика, скрепка
Subscribe

  • dura lex sed lex awk lex

    https://regulation.gov.ru/projects#npa=105410 мда.

  • dura lex sed lex awk lex

    Аренда пляжа: ".. Чиновники уверены: общество должно платить за пользование землей не земельный налог, а именно арендную плату." --…

  • dura lex sed lex awk lex

    Мобильный телефон, смарт-часы, фитнес-браслеты могут перестать работать, если производитель перестанет поддерживать программное обеспечение или…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments