igor (ico) wrote,
igor
ico

Рыбья сказка. Надежда Александровна Тэффи, 1914 г.

Высоко наверху что-то булькнуло и, темня, опустилось на дно.
Старый карп вздрогнул, ближе прижался к мягкому берегу дна и сунул нос в бархатистую тину.
Он был осторожен, – может быть, оттого и прожил так долго: много сотен лет. Чешуя на спине поднялась у него, как щетина, вся поросшая зеленой плесенью. Глаза смотрели не с тем глупым удивлением, как у других рыб, а остро и подозрительно, как смотрит каждый старик на свете, будь то ворон, собака, слон или человек.
На дне мутной заводи было илисто, спокойно и мглисто.
Старый карп тихо шевелит плавниками, а может, вода их шевелила, – он и сам не знал, – и тихо думал.
Помнил он себя еще молодым, маленьким карпенком.
Помнил, как выплыл он с веселыми своими братьями помелькать серебряной чешуйкой на розовых водах заката.
Плыли по тихой, бесструйной глади голубые лодки, раздув пурпурные паруса. На них рокотали увитые цветами арфы, и пели увитые цветами люди. И длинные гирлянды душистых роз плыли за лодкой, розовые в розовых волнах заката.
Рыбы ныряли и плескались вокруг лодки, а сверху смотрели на них люди и протягивали к ним руки.
И вот протянулась рука, розовая от алого солнца, зазвенела золотыми запястьями и бросила в воду тонкую сетку, и вновь подняла ее. На дне сетки, между плотными петлями, сверкали чешуйкой и бились серебристые рыбки.
В этот день в первый раз отнял человек у маленького карпа его братьев.
Много тысяч раз зеленела вода от высокого солнца и чернела от солнца заходящего, и вот снова увидел карп небывалую картину.
Опять был вечер, и волны были алые. Но теперь не рокотали арфы, и не пели увенчанные цветами люди. Вода была чиста и спокойна.
На берегу полукругом сидела толпа. Грубое платье, босые, устало сложенные ноги, и пыльные пряди развеянных волос указывали на то, что люди пришли издалека и не для веселья.
Посредине, лицом к толпе, стоял старец. Обожженное зноем лицо его казалось черным в серебряной седине волос, а поднятые к небу глаза напоминали жемчужины глубоких морей.
Он говорил.
Карп подплыл так близко, что слышал каждое слово. И каждое слово понял, потому что слова старца были те самые, которые понимали и птицы небесные, и звери лесные, и которым камни пустыни отвечали «аминь».
Карп слушал и понял, отчего погибли его маленькие, веселые братья, родившиеся в языческие времена.
Подплывали к карпу и другие мудрые рыбы и слушали, и понимали, и застыли от восторга и трепета.
А когда кончил старец говорить и, воздев руки, благословил небо и землю, вышли из толпы два отрока и, войдя в воду, погрузили в нее длинную веревочную сеть. И когда вынули ее снова бились в петлях ее, сверкая чешуей, серебряные рыбки.
А старец снова воздел руки, благословил улов и велел разделить всем поровну.
Много тысяч раз зеленела вода от высокого солнца и чернела от солнца заходящего, и вот снова выплыл старый карп на поверхность воды.
Выплыл он потому, что в один из вечеров не зачернила вода, а засветилась новым, белым светом, ярче лунного и белее солнечного.
Выплыл и удивился.
Целый ряд ярких белых солнц украшал берега. И, радуясь их радостному блеску, суетились веселые люди.
А у самой воды стоял высокий бритый господин, держал в каждой руке по проволоке и говорил жадно внимавшей толпе о великом счастье, открытом для всего мира. О том, что соединением этих двух проволок можно согреть, насытить, вылечить и передвинуть с одного места на другое каждого, кто этого пожелает, и можно дать ему и свет, и музыку, и зрелища, – и все только одним соединением этих двух проволок.
– Теперь они перестанут есть нас, – подумал карп и, с облегчением раздув жабры, подплыл ближе.
Вдохновенный господин заговорил что-то о спорте. Потом он взглянул на воду и сказал:
– Смотрите, сколько у нас сейчас будет рыбы!
Он быстро нагнулся и, опустив проволоку в воду, соединил ее концы.
Старого карпа далеко откинуло силой удара. Когда он пришел в себя, было снова тихо, и тихо плавали, перевернувшись на спину, мертвые рыбы.
* * *
Что-то булькнуло высоко наверху и, темнея, опустилось на дно. Старый карп вздрогнул и глубже зарылся в бархатистую тину.
Он стал совсем стар и нелюбопытен.
Он знал одно: что бы там, наверху, ни придумали, все равно его съедят.
Tags: сказка
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments